Хатха-йога: здоровье ценой вечной жизни? — Суеверие.нет

Хатха-йога: здоровье ценой вечной жизни? - Суеверие.нет Позы

Глава 8. молитва и медитация

В прошлой главе мы уже сказали несколько слов о молитве. Но значение молитвы в жизни христианина столь велико, что она заслуживает отдельного разговора. Тем более, что и здесь йога претендует на то, чтобы встать на место христианства – заменить христианскую практику молитвы медитацией.

По словам святителя Феофана Затворника, сердце человеческое «Господь благоволит именовать храмом Своим», потому что, входя умом в сердце, мы предстоим Ему там в молитве. Суть молитвы – это встреча и непосредственное собеседование человека с Богом, недаром она является основой и одной из важнейших составляющих духовной жизни.

Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:19–20). Спаситель говорит здесь о значении не только церковного собрания, но и общей (соборной) молитвы.

Не менее важна и молитва индивидуальная, о которой Спаситель сказал: Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6:6). Даже в одиночестве обращаясь к Богу, христианин предстоит перед Ним как член своей семьи, общины и в конечном итоге Церкви.

Молитвенное правило, наставляет святитель Игнатий (Брянчанинов), «должно способствовать человеку к достижению духовного преуспеяния, а не служить бременем неудобоносимым, сокрушающим телесные силы и смущающим душу. Тем более оно не должно служить поводом к гордостному и пагубному самомнению, к пагубному осуждению и унижению ближних». И приводит слова преподобного Матоя: «Предпочитаю… непродолжительное правило, но постоянно исполняемое, продолжительному, но в скором времени оставляемому».

Молиться можно словами самыми простыми и краткими. Из Евангелия мы знаем, что Господь ставил фарисеям в пример молитву мытаря Боже, милостив буди мне грешнику (Лк. 18:13); откликнулся на возглас Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое (Лк. 23:42) распятого рядом с Ним разбойника. Богу важны не слова, а те мысли, чувства и настроения, с которыми человек к Нему обращается.

Такой же краткой и простой является молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Несмотря на её краткость, многие святые отцы полагали эту молитву одной из важнейших. В сокращенном виде («Господи, помилуй») она множество раз повторяется и в православном богослужении.

Непрестанно молитесь (1Фес. 5:17), – призывает христиан апостол Павел. Откликом Церкви на этот призыв и является традиция творения Иисусовой молитвы, или «умного делания». «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго» – в этих словах и упоминание имени Господа, и исповедание Его Сыном Божиим, и покаяние в грехах, и просьба о милости.

Молиться именем Иисусовым заповедал нам Сам Сын Божий, указывает святитель Игнатий (Брянчанинов); ведь Он говорил апостолам: Если чего попросите у Отца во имя Моё, то сделаю, да прославится Отец в Сыне (Ин. 14:13); Истинно, истинно говорю вам: о чём ни попросите Отца во имя Моё, даст вам (Ин. 16:23). В то же время святитель Игнатий называет молитву Иисусову острым мечом и предупреждает недостаточно осмотрительных о подстерегающих их опасностях – таких как самопревозношение, презрение к ближним, самообольщение и повреждение ума.

«Всем христианам можно и должно заниматься молитвою Иисусовою с целью покаяния и призывания помощи Божией со страхом Божиим и верой, с величайшим вниманием к мысли и словам молитвы, с сокрушением духа, – пишет святитель Игнатий. – Но не всем дозволяется приступать к молитвенному священнодействию умом в сердечной клети… Молитвенное священнодействие ума в сердце требует предварительного упражнения в первом образе моления».

Даже монашествующим он советует довольствоваться «молитвой покаяния» и не искать «высших состояний», поскольку человеческими усилиями они не приобретаются, а даруются Богом. Мирянам же тем более следует воздерживаться от самостоятельного «умно-сердечного» делания, а к творению устной Иисусовой молитвы приступать исключительно с благословения и под непосредственным руководством опытного священника. Творится она обычно стоя и сопровождается крестным знамением и поясными или земными поклонами.

Иной, монашеский способ творить молитву Иисусову предполагает устремление сознания к Господу Иисусу Христу, при котором происходит «беседа ума с Богом» – отсюда и «умная молитва». Её можно творить при любом положении тела, как вслух, так и мысленно. «Крепкие по здоровью и силам молятся стоя и сидя, немощные могут молиться и лёжа, потому что в этой молитве господствует не подвиг тела, а подвиг духа», – пишет святитель Игнатий (Брянчанинов).

Уже на этом этапе молитва может стать «самодвижной», то есть непрекращающейся и движимой уже Святым Духом, а не подвижником.

Про йогу:  Подготовка к скорпиону (урдхваикапада вришчикасана) | SLAVYOGA

Тем более не рекомендован для мирян третий способ творения Иисусовой молитвы – «умно-сердечный», или просто «сердечный». «Устную молитву как бы кто ни проходил, не было примеров, чтобы впадал в прелесть вражескую, – пишет преподобный Амвросий Оптинский. – А умную и сердечную молитву проходящие неправильно нередко впадают в прелесть вражескую».

Практика «сердечной» молитвы наиболее ёмко изложена в словах преподобного Симеона Нового Богослова: «Сев в безмолвной келье и наедине в одном углу… затвори дверь и вознеси ум твой от всего суетного, то есть временного. Затем, упершись брадой своей в грудь, устремляя чувственное око со всем умом в середину чрева, то есть пуп, удержи тогда и стремление носового дыхания, чтобы не дышать часто, и внутри исследуй мысленно утробу, дабы обрести место сердца, где пребывают обычно все душевные силы». Суть «умно-сердечной молитвы» – соединение в молитвенном обращении к Господу ума (мыслей) и сердца (чувств). Мысленные слова облекаются в чувства и исходят уже не от ума, а от сердца, то есть происходит «нисхождение ума в сердце».

В практике «умно-сердечной» молитвы важное место занимает контроль дыхания, благодаря которому успокаиваются сердцебиение и мыслительная активность. «Надо дышать очень тихо. Вообще все движения крови должно удерживать, и содержать душу и тело в спокойном положении, в положении тишины, благоговения и страха Божия», – пишет святитель Игнатий (Брянчанинов).

И ещё одно весьма важное замечание – творя Иисусову молитву, категорически нельзя давать волю воображению, представлять себе какие бы то ни было образы. Как на начальной ступени, так и на всех последующих воображение должно быть оставлено в стороне.

Люди, далёкие от монашества и молитвы, нередко усматривают в этих наставлениях немало общего с рекомендациями для йогов, практикующих медитацию, и спешат сделать вывод, что «умное делание» и медитация – практически одно и то же. Правомерно ли такое заключение?

Под медитацией (от лат. meditatio – «размышление») сейчас, как правило, понимают некоторые практики изменённых состояний сознания, а также сами эти состояния. Медитация может выражаться в глубоком размышлении или мысленном созерцании, внутреннем сосредоточении сознания, фиксации внимания на каких-либо внутренних или внешних объектах или на их удержании в памяти, а также в отвлечении органов чувств от факторов, рассеивающих внимание.

С медитацией принято соотносить три высшие стадии освоения йоги – Дхарану, Дхьяну и Самадхи. Обратим внимание на слова Патанджали: «Йога есть прекращение деятельности сознания», – и на комментарий Вьясы к этим словам: «Йога есть сосредоточение [самадхи]». Итак, медитация является стержнем всей йогической практики, ставящей целью достижение состояния самадхи, а в конечном итоге «освобождения» от материального мира и мокши.

В России, как и на Западе, наибольшую популярность приобрёл третий этап освоения йоги (после Ямы и Ниямы – этических ступеней) – Асана. Собственно, асанами называются неподвижные (статические) положения тела, в которых упражняющийся пребывает некоторое время, желая добиться контроля над физиологическими процессами, которые, предоставленные сами себе, могут стать помехой на пути «духовного восхождения». Но, помимо асан, огромную роль в йоге играет дыхание. Упорядочение дыхания – четвёртый этап, называемый Пранаяма (от санскр. «прана» – «дыхание, жизнь»). По утверждению Вивекананды, Пранаяма – это не просто дыхательная гимнастика, а управление праной, то есть энергией, пронизывающей всю вселенную. Практикуя дыхательные упражнения, приверженцы йоги стремятся «управлять жизненными токами».

Вновь обратимся к «Йога-сутре»: «Асана есть неподвижная и удобная [поза]. <…> При нахождении в ней [практикуется] пранаяма». Вьяса дополняет: «Именно благодаря использованию практики пранаямы [интеллект становится способным к концентрации]».

Пранаяму часто описывают как соединение «физической» и «ментальной» йоги, это пограничная практика, которая уже может быть названа медитативной. Ещё ближе к медитации пятый этап йоги – Пратьяхара, который предполагает обуздание чувств и достижение состояния глубокой погружённости в себя. Человек отрешается от всего мешающего самоуглублению, учится выключать чувства и быть невосприимчивым к внешним впечатлениям. Патанджали пишет: «При отсутствии связи со своими объектами органы чувств как бы следуют внутренней форме сознания – [это и есть] отвлечение [(пратьяхара)]. Благодаря ему [достигается] полное подчинение органов чувств».

С точки зрения физиологии, это состояние достигается не столько при искусственном ограничении внешнего воздействия на органы чувств, сколько в результате формирования одного устойчивого очага повышенной нервной возбудимости, или доминанты (термин, предложенный кандидатом богословия и академиком АН СССР А. А. Ухтомским).

Про йогу:  Центры йоги в Москве. Курсы и занятия в школах йоги, цены, адреса

Вот что пишет о таком состоянии Б. Л. Смирнов: «При создании любой доминанты импульсы, идущие от органов чувств… плохо доходят до сознания по закону торможения слабых доминант более сильной доминантой. Слабые доминанты даже подкрепляют более сильную». По сути дела, йога рекомендует создать такую сильную доминанту, заглушающую слабые. Легче всего это сделать, сосредоточив взгляд на каком-либо маленьком предмете. Научившись концентрировать взгляд, йоги переходят к более сложным упражнениям, таким, например, как фиксация внимания на одной из внутренних точек тела, пишет Смирнов.

За Пратьяхарой следуют уже чисто медитативные стадии – Дхарана и Дхьяна: эти ступени освоения йоги отличаются друг от друга не столько сутью происходящего с сознанием (в обоих случаях речь идёт о концентрации внимания), сколько продолжительностью состояний, в которые погружается человек. Когда же при длительном сосредоточении на объекте он окончательно теряет всякую форму и в сознании отображается лишь его суть – это состояние Самадхи. Здесь уже нет ни мышления, ни слуха, ни обоняния, ни зрения. Человек не осознаёт ни внешние, ни внутренние объекты.

Для достижения медитативных состояний в йоге существует также много других приёмов, связанных с самовнушением. Современный аутотренинг и другие направления, связанные с практикой изменённых состояний сознания, позаимствовали из йоги множество подобных инструментов.

Вспомним, что в православной практике «умного делания» одно из ключевых требований – не представлять себе никаких образов, полностью отключить воображение. А вот в йогической медитации представление (воображение, визуализация образов и т. п.) – элемент необходимый. Практически все авторы современных книг по йоге настаивают: воображение – неотъемлемый приём медитации. Президент Украинской федерации йоги А. Г. Сафронов говорит, что все разновидности медитации можно разделить на визуализации и внушение. Мирча Элиаде пишет: «[Духовная] практика [(садхана)] как таковая… заключается в визуализации изображения божества, его ментальном конструировании, или, вернее, проецировании на некий «внутренний экран» посредством акта творческого воображения»; а «за визуализацией божественного образа следует ещё более сложное упражнение: идентификация [медитирующего] с представляемым в сознании божеством».

«Чем отчётливее вы визуализируете… тем быстрее будет ваш прогресс», – воодушевляет начинающих йогов Шивананда; «Концентрируйтесь… на любом мысленном образе… закройте глаза и визуализируйте этот образ». То же самое у Вивекананды: «Представьте себе Золотого Единого, Всемогущего, Неосязаемого, Того, чьё имя есть Ом, Невыразимого, окружённого лучезарным светом»; «Представьте себе какое-нибудь место в вашем сердце и в средине его пламя»; «Вообразите себе, что ум – это простирающееся перед вами тихое озеро».

Техники визуализации применяются и на других стадиях йоги, особенно в Пранаяме. «Представьте себе, что вы втягиваете в себя прану с атмосферным воздухом», – призывает Шивананда; «Представьте себе, что прана проникает во все ткани и клетки». Ему вторит Андрэ ван Лисбет: «Сконцентрируйтесь на движении воздуха и, конечно же, попытайтесь представить движение праны»; «Ученик должен представлять, как он поглощает прану через ноздри в виде чистой энергии».

Нужно сказать, что бурное воображение свойственно не одним только йогам. Доверие к зрительным образам – характерная черта и римо-католической аскетики. Трактат основателя ордена иезуитов Игнатия Лойолы «Духовные упражнения», например, испещрён призывами «представить себе» то одного святого, то другого, вплоть до Пресвятой Богородицы и даже Самого Христа. «Вообразив перед собою Христа, Господа нашего, распятым на Кресте, вступите с Ним в беседу», – предлагает Лойола; «Нужно взором воображения увидеть длину, ширину и глубину ада, <…> огромные языки пламени и души, как бы заключённые в раскалённые тела» и т. п.

Но вот послушаем, что говорит святитель Игнатий (Брянчанинов): «Поведение подвижников латинства, объятых прелестью, было всегда исступлённое. <…> В таком состоянии находился Игнатий Лойола… У него воображение было так разгорячено и изощрено, что, как сам он утверждал, ему стоило только захотеть и употребить некоторое напряжение, как являлись пред его взорами, по его желанию, ад или рай». Святитель обращает внимание, что одного человеческого воображения для подобных видений недостаточно, происходили они «действием демонов, присоединявших своё обильное действие к недостаточному действию человеческому».

То же самое можно сказать и о медитации йогов. Если Господь Иисус Христос неустанно призывает: Бодрствуйте (напр., Мк. 13:37); если апостол Пётр предупреждает: Трезвитесь… потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить (1Пет. 5:8), то римо-католическая аскетика, а тем более йога и иные практики, связанные с изменённым состоянием сознания, отдаваясь на волю воображения, широко раскрывают двери сознания перед врагом рода человеческого.

Про йогу:  [Рецепты] Сладости | Самтулана

Тем не менее, йогу не устают сравнивать с аскетической практикой исихазма, в основе которого лежит всё то же «умное делание». Вот что мы читаем, например, у Элиаде: «Аскетические упражнения и молитвенная практика монахов-исихастов обнаруживают общие черты [с йогическими техниками]». Впрочем, Элиаде сам же и признаёт: «Не стоит обманываться внешними аналогиями… Дисциплина дыхания и телесные позы имеют целью у исихастов подготовку “умной молитвы”, [а] в “Йога-сутрах” эти упражнения преследуют “объединение” сознания и подготовку медитации». Таким образом, указывает он, различие обнаруживается уже на уровне целеполагания.

Что ещё отличает йогическую медитацию от исихастской практики «умного делания»?

В исихастской традиции творения умной молитвы рекомендуется фиксировать мысленный взгляд в области пупа или сердца, а место для молитвы выбирать потемнее и потише. Казалось бы, возникают прямые аналогии с пятой ступенью йоги – Пратьяхарой.

Есть у исихастов и предписания относительно дыхания: его необходимо сдерживать и по возможности замедлять, что напоминает методы Пранаямы.

Существуют даже указания о положении тела во время молитвы: сесть на низком стуле, опустить голову к коленям, упереться подбородком в грудь. И это может вызывать ассоциации с йогическими асанами.

Однако всё это сходство ограничивается областью общечеловеческой физиологии. По сути же во всём присутствует разница – и внешняя, и содержательная.

Положение тела, рекомендуемое монахами-исихастами (но не обязательное!), не имеет ничего общего ни с одной из асан для медитации. Исихастская техника сдерживания дыхания и совмещения вдохов-выдохов со словами Иисусовой молитвы не похожа ни на один из алгоритмов дыхания, практикуемых в йоге и тем более при медитации, когда рекомендуется дыхание свободное и спокойное.

Особенно интересно сопоставить техники концентрации внимания и созерцания в практиках йоги и исихазма. В исихазме, пишет, в частности, Симеон Новый Богослов, устремление взора «в середину чрева, то есть пуп» помогает мысленно исследовать утробу, «дабы обрести место сердца», а в «Йога-сутрах» говорится, что «[благодаря санъяме] на пупочной чакре [появляется] знание строения тела». Монахи-исихасты полагают, что в сердце пребывают «все душевные силы», включая «способность мысли» (цитата из святителя Григория Паламы), а в «Йога-сутрах» сказано: «[При санъяме] на сердце [достигается] постижение сознания».

Но эти общие представления относятся к области антропологии или психофизиологического строения человека, говорить о схожести йогической медитации и исихастской «умной молитвы» нет оснований. Более того, святитель Григорий Палама пишет: знание о том, что способность мысли расположена в сердце, получено нами «не от людей, а от Самого Творца людей», – и подтверждает сказанное словами Спасителя: Исходящее из уст – из сердца исходит (Мф. 15:19).

Ещё раз напомним, что в йоге конечной целью является самадхи – полная остановка деятельности сознания и последующее растворение в безличном Абсолюте. Монах-исихаст стремится к совершенно иному. Его ум продолжает действовать: во-первых, удерживает внимание в области сердца и, во-вторых, непрерывно творит Иисусову молитву, то есть собеседует с Богом. «Со всяким сердечным вниманием в чувстве душевном будем совершать путь свой, – призывает православного монаха преподобный Филофей Синайский. – Внимание и молитва, будучи на всякий день сочетаемы вместе, совершают нечто подобное огненной Илииной колеснице, подъемля на высоту небесную того, кто им причастен».

Поэтому можно однозначно и со всей убеждённостью констатировать, что исихазм ничего не позаимствовал от йоги. Приёмы, используемые монахом-исихастом и йогом, могут быть внешне схожими, но объясняется это сходство очень просто: у всех людей одна и та же психика и физиология.

Обратим внимание на слова святителя Григория Паламы: «Ложь, недалеко отстоящая от истины, создаёт двойное заблуждение: поскольку крошечное различие ускользает от большинства, либо ложь принимают за истину, либо истину, по её близкому соседству с ложью, – за ложь, в обоих случаях совершенно отпадая от истины». Так же и приёмы йоги могут казаться очень похожими на действия, которые совершают монахи-исихасты, до тех пор, пока мы не обратим внимание на «крошечное» различие: йоги стремятся к самадхи, то есть к небытию и духовной смерти, а делатели молитвы Иисусовой – к общению с Тем, Кто сказал о Себе: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14:6).

Оцените статью
Йога-Оздоровление
Добавить комментарий