Жидков Станислав Николаевич — интернет-магазин

Жидков Станислав Николаевич — интернет-магазин Позы

Жидков станислав николаевич

Станислав жидков: слушать аудиокниги онлайн

Родился: 1927 г.

Умер: ? г.

Станислав Николаевич Жидков – советский писатель, переводчик.

С 1944 по 1952 год служил авиамехаником в армии.
После окончания института в 1957 году — переводчик, преподаватель, занимался педагогической, исследовательской и литературной деятельностью. Автор повестей «Дольчино» и «Римский трибун» из истории средневековой Италии, а также ряда рассказов и научных статей.
Больше 40 лет занимался теорией и практикой йогов.

Читать

Дольчино… С этим именем я впервые познакомился, читая «Божественную комедию» Данте. Кто такой Дольчино? Кем был тот единственный из современников поэта, о ком заговорил в аду рассечённый надвое Магомет? Неужели в ту бурную эпоху не было человека более примечательного, не было имени более достойного, чтобы о нем, забыв собственные муки, мог вспомнить знаменитый основатель ислама?

В поисках ответа на этот вопрос я стал просматривать комментарии книги. Краткие пояснения толкователей комедии ещё больше возбудили любопытство. Пришлось обратиться к историческим архивам. И вот передо мной хроники тех времён и труды историков.

В начале XIV века на севере Италии вспыхнуло восстание крестьян и городских низов против церкви и феодальных порядков. Во главе его стояли апостольские братья.

Основанный пармским бочаром Сегарелли орден «братьев апостолов» не только проповедовал общность имущества и социальное равенство, но и впервые в истории попытался путём вооружённой борьбы воплотить эти идеи в жизнь. Лишь после ожесточённой многолетней войны объединённым силам феодальной реакции удалось одержать победу.

Медленно раскрылись тяжёлые железные ворота пармской крепости. На мощёный двор, тарахтя, въехала крытая повозка. Латники выволокли из неё закованного в кандалы старца и, подталкивая пиками, повели к покосившейся каменной башне. В общей камере главного здания тюрьмы перед маленьким оконцем столпились узники.

— Ещё кого-то привезли, — прильнув к чугунной решётке, сказал один из них, — ведут в башню смертников.

— Видать, важная персона! — заметил другой. — Гляди, сколько охраны.

— И кандалы не сняли…

— Святая мадонна, это же Сегарелли! — воскликнул вдруг арестант со шрамом на щеке.

— Как! Джерардо?

— Великий прорицатель?

— Неужели прикончат?

— А слово епископа? Он обещал сохранить ему жизнь!

— Э, много ли стоит слово прелата. Церковной лисе сбрехать — что свинье хрюкнуть.

— Вон и отец Эразмо с требником, — показал высокий худой арестант. — Коль старый ворон спешит за душой — недолго осталось ей быть в теле.

— Только зря монастырский осёл старается, — зазвенев цепью, усмехнулся прикованный к стене бородач в лохмотьях. — Я-то Джерардо знаю: ничто не заставит его отречься.

— Кто всю жизнь служил правде, не откажется от неё и перед смертью, — согласился высокий. — Скажи, Лонгино, кого теперь изберут первым старейшиной?

Заключённые обернулись к человеку в цепях.

— Дольчино! Лишь он может повести братьев[1]. Недаром Джерардо считает его своим лучшим учеником.

— Говорят, у Сегарелли сын тоже неплохой проповедник, — заметил стоящий у решётки.

— Паоло ещё молод, — возразил бородач, — но со временем из него выйдет славный старейшина.

— Трудно им сейчас, — сказал арестант со шрамом. — За их головы объявлена крупная награда.

— Клинок закаляют в огне, — спокойно отозвался Лонгино.

Разговор умолк. В камере стало тихо. Лишь под окном гулко раздавались шаги часовых да с крепостных стен по временам доносились голоса перекликающихся солдат.

В тесном коридоре башни перед низкой, окованной медными листами дверью стояли на страже два латника с алебардами. Поглядывая в дверной глазок, они негромко переговаривались:

— Слышал, как он разделался со святым отцом? Никогда ещё Эразмо так быстро не выпроваживали.

— Орешек не по его зубам… Не зря удвоили охрану. Капитан каждый час обходит посты.

Про йогу:  Что такое Хроники Акаши? Хроники Акаши — это… Расписание тренингов. Самопознание.ру

— Однако разрази меня гром, если я понимаю, как мог старик бежать из подвала дей Чьеки. Туда даже дневной свет не проникает.

— Плохо ты знаешь этих дьяволов. Помощник капитана рассказывал, что главному инквизитору Манфредо каждый месяц приходилось менять стражу. Достаточно кому-нибудь поболтать с ересиархом[2], и он становится в его руках как воск. За последние четыре года Сегарелли семь раз пытался бежать из тюрьмы. Однажды его схватили уже в квартале гончаров.

— Вот как? Семь побегов… Видно, у него много сообщников.

— У них в каждом селении свои люди.

— Не зря столько солдат нагнали в Парму.

— Епископ боится, как бы во время казни не вспыхнул бунт.

— А правда, что в молодости он отказался от имущества и сорок лет странствовал по земле с одним посохом?

— Разное болтают. Говорят, будто был бочаром, да потом поссорился с францисканцами[3] и стал выступать с проповедями против церкви.

— Тише, сюда идут!

На крутой лестнице внизу показалось несколько солдат. Впереди с корзиной в руках шёл тюремный надзиратель.

— Смотри — вино, хлеб, груши! — заглядывая в плетёнку, удивлённо воскликнул один из латников. — Неужели всё ему?

— Завтра казнь, — кивнул надзиратель. — Велено накормить досыта.

Загремели тяжёлые запоры. Лежавший в углу узник приподнял голову. Тюремщик молча внёс в камеру корзину и поставил на пол перед узкой бойницей. Дверь снова с шумом захлопнулась.

Несколько минут старец продолжал лежать, в раздумье поглядывая на необычный ужин. Потом не спеша встал и, волоча за собой длинную цепь, приблизился к плетёнке.

Вид свежеиспечённого хлеба, сочных груш и объёмистой глиняной бутыли вызвал у него лёгкое головокружение. Столько лет приходилось довольствоваться жидкой тюремной похлёбкой и гнилыми плодами.

По лицу Сегарелли скользнула усмешка. Он оторвал взгляд от корзины и повернулся к двери:

— Последняя трапеза! Не забыли о христианской добродетели.

С этими словами, произнесёнными вслух, старый проповедник присел перед корзиной и принялся за еду. Он ел спокойно, как человек, которому некуда спешить. Тщательно пережёвывал каждый кусок, запивал большими глотками вина. Насытившись, узник, по привычке, бережно собрал крошки и, отправив их в рот, блаженно растянулся на каменных плитах. Сладкая истома охватила его истерзанное пытками тело, ослабила боль от ран.

Внезапно узник приподнял голову. Чуткое ухо уловило отдалённый перезвон, призывающий к вечерне. Джерардо медленно повернул лицо к узкой бойнице с решёткой. Где-то там, на воле, остались его друзья, сын. При воспоминании о них Сегарелли улыбнулся. Возможно, завтра удастся их увидеть. Братья наверняка придут, чтобы хоть издали проститься со своим старейшиной. Проповедник в волнении встал.

Следившие за ним стражники видели, как, придерживая цепь, он прошёлся несколько раз по камере и затем долго стоял у бойницы, глядя на заходящее солнце.

Было ясное июльское утро. Крестьяне в длинных, выгоревших на солнце рубахах, бедно одетые ремесленники, нищие, бритоголовые монахи в рясах, подпоясанных верёвками, купцы в ярких цветных паландрано, рыцари — все шли к главной площади Пармы.

Ещё накануне было объявлено о казни смутьяна и еретика, проклятого слуги дьявола Джерардо Сегарелли. В центре площади, у большого столба, была аккуратно уложена поленница, сухой хворост и пучки соломы. Палач и его подручные, одетые в тёмно-красные кафтаны, полосатые чулки и чёрные островерхие капюшоны с прорезями для глаз походили на хищных птиц.

§

— Мне кажется, прежде всего необходимо увеличить сумму за его поимку, — негромко произнёс епископ. — И, раз уж нельзя уничтожить эти послания, надо распространить им подобные, изменив содержание. Пусть ни у кого не останется сомнений, что их автор не в своём уме.

Про йогу:  9 простых упражнений от фитнес-тренера

— Ты подал дельную мысль!

Папа позвал монаха-прислужника и распорядился принести письменный прибор.

Прошло три года. Однажды тёплым октябрьским вечером границу Верчельской республики[10] пересекла группа всадников.

Впереди на высоком коне ехал человек в чёрном бархатном плаще. За ним на пегой лошади следовала красивая молодая женщина. Несколько всадников, одетых попроще, составляли свиту.

Перейдя вброд неглубокий поток, путники поднялись на ближайший холм. Величественная панорама альпийской долины расстилалась перед ними. Среди нежной зелени тутовых деревьев и виноградников виднелись небольшие селения. Неподалёку над верхушками остроконечных елей высились башни замка.

— Не заночевать ли нам в этом каменном гнезде? — предложил один из свиты.

Ехавший впереди покачал головой:

— Нет, Антонио, вольные птицы без нужды не залетают в чужие гнёзда. — Он кивнул на видневшийся вдали лес: — Нас ждёт собственный зелёный дворец.

Свернув с тропинки, всадники подъехали к маленькому ручью и остановились на небольшой лужайке, окружённой со всех сторон густой стеной орешника. Здесь расседлали коней и начали разбивать лагерь.

Человек в чёрном плаще взял в руки топор и стал возводить из ветвей навес; женщина разожгла костёр; остальные пошли в лес собирать сушняк.

Вскоре все расположились вокруг большого костра, над которым кипел медный котёл.

— Клянусь небом, — произнёс коренастый воин, извлекая из-под кольчуги деревянную ложку, — с тех пор как мы покинули Далмацию, запах поленты[11] впервые пробудил во мне такой аппетит.

— Сомневаюсь, брат Ремо, чтобы он у тебя когда-либо отсутствовал, — заметил бородач со шрамом через всю щёку. — Впрочем, полента сварена на славу!

Взоры мужчин обратились к молодой хозяйке.

— Я рада, что вам нравится. Это Паоло посоветовал пережарить дикий лук и гвоздику. — Она ласково посмотрела на сидевшего рядом юношу.

Тот грустно улыбнулся:

— Когда-то мы часто готовили так поленту. Отец любил жареный лук с гвоздикой.

Наступила тишина. Некоторое время люди продолжали есть молча.

— Интересно, как поживает епископ триентский? — прервал молчание Антонио. — Кое-кто из его послов вернулся уже, наверно, в Триент. Вот взбесится старый пёс, когда узнает, что дары, которые он послал папе, оказались у нас!

— Бедняге придётся раскошеливаться дважды, — поглядывая на богато отделанный перламутром ларец, усмехнулся Ремо.

— Даже не верится, что за каждую такую безделицу можно приобрести десяток добрых коней, — негромко произнёс бородач со шрамом, рассматривая поблёскивающие при свете костра золотые сосуды.

— В этом золоте, Джованни, кровь ограбленных, слёзы обманутых бедняков.

Человек в плаще поднял тяжёлый кубок. На гладкой жёлтой поверхности отразились отблески пламени.

— И ради этого жалкого металла ведутся жестокие войны, опустошаются целые страны. Ради него богачи готовы перегрызть друг другу глотку и задушить собственного ребёнка. Нет такого преступления, перед которым остановилась бы их алчность. Ведь теперь на золото можно купить всё: и честь, и титул, и отпущение грехов.

— Скажи, Дольчи, почему так устроен мир? Кто грабит, обманывает — живёт в довольстве, кто честно трудится — не может свести концы с концами. Или господь не видит, что творится, и его не трогают наши беды?

— Всевышний указывает путь, просвещает наш разум, но он хочет, Джованни, чтобы мы сами строили своё счастье, ибо только тогда мы будем его достойны.

— И ты думаешь, нам удастся выполнить завет Сегарелли — создать общину, где каждый будет свободен, где не будет между людьми ни злобы, ни зависти, ни войн?

— Христос предсказал это в писании! Когда мы сделаем общими землю и её богатства, все станут жить своим трудом, без сеньоров и епископов, без церквей и роскоши. Те же, кто захочет учить других праведной жизни, должны отказаться от собственного имущества и заботиться лишь о всеобщем благе. Тогда исчезнут вражда и злоба.

Про йогу:  Базовый курс медитации Крийя от мастера Имрама | Подходит для новичков и опытных практиков

— Дай бог дожить до того славного времени, — пробормотал Джованни.

— Выпьем, братья, за победу! Скоро мы выступим против тех, кто, забыв совесть и бога, обирает ближних. — Дольчино осушил кубок. — А теперь отдыхать. Предстоит трудный путь. Завтра к полудню мы должны быть в Верчелли.

— Кому нести охрану? — устало спросил Паоло.

— Спите спокойно. — Дольчино достал из походного мешка песочные часы. — Мы будем сменяться каждый час.

Напоминать об отдыхе не пришлось. Все были крайне утомлены. Через несколько минут лагерь спал. Дольчино остался у костра один. Он медленно обошёл поляну.

Вокруг чёрной стеной подступал лес. Лошади, неторопливо пощипывая траву, мирно паслись на лужайке; в стороне тихо журчал ручей. Чуткое безмолвие лишь изредка нарушал крик филина.

Убедившись, что лагерь в безопасности, дозорный сел у костра и задумчиво стал смотреть на огонь.

Да, сейчас надо быть начеку. Может повредить малейшая оплошность. Вся ответственность лежит на нём. После казни Сегарелли его избрали вождём ордена, решившего установить на земле справедливость. Ему верят тысячи людей. Нельзя обмануть их надежды. Знамя свободы должно подняться, даже если за это придётся заплатить жизнью.

Дольчино взял выпавшую из огня ветвь и пошевелил раскалённые угли. Они вспыхнули жарким пламенем.

«Так и наша жизнь, — невольно пришло ему на ум, — может тлеть едва-заметным светлячком, а может озарить ночь ярким, согревающим светом».

Глядя в далёкое небо, он видел не холодные звёзды, а тускло мерцающие глаза обездоленных. Ради этих людей объединились в братство и готовы взяться за оружие те, в ком ещё жив дух свободы. Их пока немного. Но они поведут за собой других. Борьба за святое дело вернёт угнетённым мужество и даст им силы разбить оковы.

Дольчино поднял над головой пылающий сук и осветил лица товарищей. Вот его первый помощник — Лонгино Каттанео. Сын знатного бергамского нобиля и простой служанки, он отказался от отцовских денег и, став проповедником, беззаветно служит общине. Трижды приговаривали его к бессрочному заключению, и трижды он бежал из тюрьмы.

Повернувшись спиной к огню, спит брат Ремо. Этот никогда не унывающий монах-францисканец пришёл к ним два года назад. Усомнившись в церковных догматах, он имел неосторожность сознаться в том на исповеди и был строго наказан. Когда его выпустили из карцера, приора, нарушившего тайну исповеди, нашли подвешенным за ноги к потолочной балке. Так появился среди них Ремо.

Рядом во весь рост растянулись молодой гончар Антонио со своим другом Паоло и кузнец Альберто Карентино.

Эти люди пойдут за ним до конца. Он уверен в них, как в самом себе.

Среди верных соратников и его подруга. Он знает, Маргарита без колебаний разделит с ним самую жестокую судьбу, как делила до сих пор все опасности и невзгоды.

Вспомнилось далёкое. Четыре года назад, скрываясь в доме богатого триентского купца, он был предан хозяином. Его спасла пятнадцатилетняя дочь купца. Предупредив о доносе, девушка бежала с ним. С тех пор Маргарита стала надёжным помощником.

Долго неподвижно стоял он, всматриваясь в знакомые черты. Догоревший факел напомнил о часах. Песок давно уже пересыпался, показывая время будить смену.

На другой день, едва рассвело, маленький отряд выбрался из лесу и просёлочными дорогами направился к лежащему за холмами городу. Всадники, подкреплённые сном, продолжали путь. Отдохнувшие кони шли бодрой рысью. По сторонам всё чаще виднелись селения. Вот мелькнула из-за деревьев церквушка с красной черепичной крышей. У заросшего осокой пруда теснились хижины крестьян. Дольчино с интересом смотрел вокруг. Он узнал лежавшую впереди дорогу.

Оцените статью
Йога-Оздоровление
Добавить комментарий